в крайне ограниченных рамках одного раздела сайта мы не можем поместить информацию об истории Армении,  даже в самых общих чертах исчерпывающую тему. Поэтому мы сочли правильным помещать наиболее яркую  и глубокую информацию, которая, для мыслящего человека может быть много белее полезной чем самое полное изложение фактов исторической хроники

Валерий Брюсов 

"Летопись исторических судеб армянского народа" 

"...Послушаем, что скажет наш хороший, наш прославленный друг В. Я. Брюсов об армянской истории, о вековых страданиях и борьбе армян, об их будущем..."
Ованес Туманян   

ОТ АВТОРА 

Предлагаемый вниманию читателя очерк исторических судеб армянского народа возник из под- готовительных работ по редактированию сборника "Поэзия Армении с древнейших времен до наших дней", изданного Московским Армянским Комитетом. В предисловии к этому сборнику я откровенно признаюсь, что, до начала работ над книгой, был недостаточно осведомлен об Армении, ее истории и литературе, Два-три года занятий, конечно, не сделали из меня ученого армяноведа, но я мог оценить, какое огромное значение имеет армянский мир для всего культурного человечества. В том же предисловии я говорю, какое сильное впечатление произвела на меня древняя (средневековая) армянская поэзия: не обинуясь, я отношу ее к лучшим драгоценностям всей мировой литературы. Не меньшее впечатление оставила во мне и история армянского народа, ближе ознакомиться с которой я счел необходимым, так как литература народа всегда тесно и глубоко связана с его историей. Я убедился, что в судьбы армян включены одни из примечательнейших страниц всеобщей истории, озаряющие новым светом целый ряд вопросов исторической науки. Еще мало, сравнительно, исследованная, а в широких кругах русских читателей и вовсе неизвестная, история Армении заслуживает внимания в той же мере, как история самых значительных народов, сделавших свой самостоятельный вклад в культуру человечества, не исключая ни египтян, ни эллинов, ни римлян, ни народы современной Европы. 

В другом ìåñòå я пытался в таких выражениях определить значение армянской истории. Какой неисчерпаемый клад представляет история народа, обнимающая два с половиною тысячелетия (от VII в. до н. э. по наше время) и теснейшим образом связанная со всеми важнейшими явлениями, которые только потрясали Старый Свет.

Армения поминается еще в Библии, которая устами пророка Иеремии призывает «царства Араратские» принять участие в сокрушении Вавилона. На заре своей истории армяне ведут борьбу с ассирийцами, потом — с древне-персами, под власть которых попадают на два столетия. Дарий Гистасп хвалится своими победами над армянами, а Ксеркс  ведет вспомогательный армянский отряд под Фермопилы и к Саламину. Затем Армения разделяет судьбу Востока, завоеванного Александром Великим, и вступает в семью эллинистических государств. По появлении в Азии римлян, начинается борьба Армении с Римом, длящаяся, с малыми перерывами, до последних времен империи. Армении выпадают ее «часы торжества», когда она сама разрастается в «империю», имея границами Каспийское море и Палестину. Ведает Армения и дни тяжких падений, когда она обращается в простую римскую провинцию, управляемую легатом (при Траяне, но такое положение дел длилось не более одного года). Армяне сражаются с лучшими полководцами Рима, с Суллою, с Лукуллом, с Помпеем, с Антонием, с Корбулоном, с Марком Аврелием. Борьба продолжается после распадения империи на две части, но потом Армения, принявшая христианство и теснимая вновь возникшим царством ново-персов, становится верной союзницей Восточной империи. Империя платит за эту верность предательством (как прямо признается Аммиан Марцеллин), и Армения оказывается поделенной между двумя своими могучими соседями: Византией и Персией. Этим кончается древняя история Армении и начинается средняя. Две Армении, восточная и западная, участвуют во всех перипетиях многовековой борьбы Византии с Персией. Реформы Юстиниана, походы Ираклия, богословские споры, художественное развитие Византии — все это находит свое отражение в жизни Армении. Арабское завоевание объединяет обе половины Армении, а ослабление халифата позволяет (с IX в.) возродиться независимой Армении в царстве Багратидов. После двухвекового самостоятельного развития Армения вновь падает, разрушенная коварством византийцев и нашествием турок-сельджуков. Но из развалин восстает еще раз, создав два царства: на севере— вассальное (в зависимости от единоверной Грузии) княжество Захаридов и на юге, в Киликии,— независимое царство Рубенидов. Княжество князей Долгоруких (Захаридов) живет одной жизнью с семьей азиатских средневековых государств. Киликийское царство (Рубенидов) вступает в тесную связь с средневековой Западной Европой. Через Киликию идут крестоносцы, киликийские короли получают свой титул от папы и императора германо-римской империи; Киликия ведет оживленную торговлю с Западом, воспринимает его идеи, его науку, его литературу. Но наступают страшные времена походов Тамерлана и потом завоеваний турок-османов. Все в Передней Азии рушится; мрак монгольского ига окутывает недавно-культурные страны; для армян начинается эпоха тягчайших испытаний; трехвековое рабство под гнетом турок и персов (XVI— XVIII вв.). Только в XIX в. наступает медленное возрождение, в значительной мере обязанное успехам русского оружия. Завершение этих событий совершается уже на наших глазах, когда вновь идет борьба на берегах древнего Вана, где жили прародители армян, те урартийцы, с которыми воевала Ассирия... 

К этому надо добавить, что при всех этих превратностях судьбы армяне, за тысячелетия своей исторической жизни, создали самостоятельную культуру, внесли свои вклады в науку и оставили миру богатейшую литературу, к сожалению, еще недостаточно изученную. Труды древних армянских историков пользуются заслуженным признанием, так как сохранили сведения, утраченные во всех других источниках. В армянских переводах дошли до нас многие сочинения античных писателей, утерянные в подлинниках. Исключительную ценность представляет армянская средневековая лирика, являющая изумительное сочетание восточной роскоши фантазии и пышности образов с чисто-эллинской гармонией и сдержкой: стройное соединение начал Востока и Запада. Кроме того, сама история Армении и армян, как отдельная отрасль исторического знания, представляет для ученого не мало совершенно незаменимого. Армянские древности позволили восстановить древнейшую культуру Кавказского мира: установить существование целой группы народов яфетидов («яфетиды» от Яфа, сына Ноя, как «семиты» от Сима); выяснить, хоть бы в общих чертах, особенности их цивилизации, их отношение к другим народам Азии и, наконец, основы их языка, что должно произвести целую революцию в области сравнительного языковедения. Изучение строя древней Армении подсказывает новые соображения в вопросе о возникновении и развитии феодализма. Разбор условий крестьянской жизни в древней Армении многое изменяет в представлениях о поземельных отношениях на Востоке. Знакомство с армянской культурой заставляет перестроить наши воззрения на взаимоотношения Запада и Востока и, в частности, усомниться в том всеобъемлющем влиянии, какое обычно приписывается в одну эпоху — Византии, в другую — арабам... Все это — почти случайно выхваченные примеры из длинного ряда интереснейших вопросов, выдвигаемых армянской историей, не говоря о яркой красочности внешней, политической истории царства Тигранов, — Тиридатов, Багратидов, Захаридов, Рубенидов, народа, пережившего удары Тиглат-Палассара, Александра Македонского, Помпея, Муавии, Тамерлана... 

Таковы перспективы, открывающиеся при изучении армянской истории. И для ученого специалиста, и для дилетанта — любителя исторического чтения, и для каждого образованного читателя, интересующегося великими событиями и великими людьми минувших веков, история Армении является своего рода сокровищницей, из которой можно почерпнуть много, пока как бы таимых во тьме драгоценностей. Одних привлекут новые научные проблемы, выдвигаемые этой историей, других — поразительность самих судеб народа, игравшего столь видную роль на мировой сцене, третьих драматические моменты прошлого Армении и величавые образы ее политических и общественных деятелей. В наши дни, когда совершающаяся на наших глазах великая борьба вновь ставит вопроса будущем «малых» народов («малых» — только в смысле их современного политического значения), явно обострился всеобщий интерес и к Армении. Особенно живо чувствуется это у нас, в среде русского общества, так как судьбы армянского народа, значительная часть которого жила на территории России, тесно связаны с нашими судьбами. Знакомство с Арменией и с историей армян становится в наши дни прямо необходимым для каждого русского, желающего сознательно отнестись к современным событиям. 

Между тем русская литература крайне бедна всем, что касается Армении, особенно же работами по армянской истории. Почти без оговорок можно сказать, что русскому читателю неоткуда узнать прошлые судьбы армянского народа. Тогда как по истории даже таких, в общем чуждых нам, народов, как египтяне, или ассирийцы, не говоря о народах классической древности, появилось за последнее время, на русском языке, много прекрасных изданий, позволяющих и не-специалисту ознакомиться с новейшими открытиями и выводами науки,— по армянской истории нечего отметить, кроме самых беглых и поверхностных очерков. К услугам любителей истории теперь есть целая библиотека книг по древнему Востоку, переводных, подписанных авторитетнейшими именами, как Масперо, Брэстед, и оригинальных, составленных или редактированных нашими лучшими востоковедами, как Б. Тураев, Г. Виппер и др.; по истории Армении для широких кругов читателей выбор изданий остается, за исключением одной почтенной работы К. Костаньянца и книги А. В. Амфитеатрова, все тот же, что и полвека назад. Это — такой существенный пробел в нашей литературе, который во что бы то ни стало должен быть пополнен, притом без всякого промедления. Нам, русским, нужно узнать армянскую историю, не считая того, что всем образованным людям следует знать Армению,  нам нужны книги, которые и не-специалистам дали бы возможность ознакомиться с тем, что знает современная наука об армянах, их происхождении и их прошлом. 

Все эти соображения и побудили меня заняться составлением предлагаемого очерка. Работая над сборником «Поэзия Армении», я живее, чем кто-либо другой, чувствовал скудность авторитетных работ по армянской истории. Мое научное любопытство постоянно наталкивалось на препятствие, состоящее в отсутствии нужных мне источников: книг по истории Армении, прежде всего, на русском языке а потом таких которые можно получить в России. Имея возможность читать на нескольких языках (кроме русского, на латинском, французком, немецком, итальянском, английском), я, тем не менее, не раз останавливался в своих разысканиях исключительно за неимением в руках соответствующих специальных исследований: или их не существовало вовсе ни на одном из названных языков, или нельзя было их получить не только через наши книжные магазины, но и в больших публичных библиотеках (в том числе в библиотеке Лазаревского института, богатства которой были мне доступны благодаря исключительной любезности проф. К. Костаньянца и проф. Атая). Разумеется, я был бы в гораздо более счастливом положении, если бы мог свободно читать по-армянски; но многие ли из русских читателей могут гордиться знанием ново-армянского языка? Во всяком случае, я по собственному опыту, убедился, как трудно в России, даже человеку, располагающему знанием нескольких языков (кроме армянского), ознакомиться с историей Армении. 

Говоря так, я отнюдь не хочу бросить тень на труды ученых, разрабатывающих армяноведение. В «Библиографии», приложенной к этой книжке, читатели найдут перечень ряда солидных и крайне важных работ по армянской истории. Как ученые прошлого времени, так особенно армяноведы последних десятилетий, бесспорно, совершили огромную работу и внесли много драгоценных вкладов в науку истории. Труды Гюбшмана, Лемана, Иенсена, Доленса и Кача, Турнебиза и др., а среди русских,— Эмина, Халатьянца, Адонца, Орбели и особенно акад. Марра, с его, поистине, гениальными прозрениями, могут считаться в числе лучших исторических работ нового времени. Не вина этих неутомимых исследователей, что армянская история не имела в прошлом тех íåñ÷åòíûõ фаланг историков разных наций, которые, в течение столетий трудились над историей античного мира и древнего «Востока» (под которым разумелись только — Египет, Передняя Азия и Месопотамия, редко еще Индия, но никогда — кавказский мир). Не вина названных исследователей, что века рабства, тяготевшего над армянским народом, не позволяли ему выдвигать из своей среды ученых, которые могли бы своевременно разрабатывать достойным образом национальную историю. Наконец, не вина науки, что среди тяжких потрясений прошлого, в пожарах, грабежах и избиениях, сопровождавших шествие Тамерлана и турок или устроенных искусственно политикой султанов — погибло множество памятников и документов истории; обратились в прах столицы былых царств, сгорели библиотеки, исчезли древние летописи, старинные акты, семейные архивы... Армяноведам XIX и ХХ вв. приходилось едва ли не все начинать сначала и на каждом шагу наталкиваться на отсутствие материала или на невозможность использовать уцелевшее, если оно находилось в пределах турецких провинций. Предстояло собирать самые факты истории (ибо в прошлом был почти единственный летописный свод О. М. Чамчьяна, изданный в конце XVIII в.), разыскивать по монастырям старые хроники, впервые предпринимать раскопки городов, разбираться в противоречивых сообщениях староармянских историков, даже определять состав самого армянского языка (арио-европейская сторона которого была окончательно выяснена лишь в конце XIX в.). Не удивительно, что при таком состоянии материала серьезные ученые не могли думать о работах обобщающих, сознавали, что еще не пришло время писать «Историю Армении», но довольствовались исследованием ее частных вопросов. 

Однако, обычного читателя, интересующегося прежде всего общей схемой исторической жизни народов, такие соображения могут только убедить, а никак не утешить. Есть все основания верить, что через несколько десятилетий явится, наконец, возможность воссоздать, в связном и последовательном изложении, всю историческую судьбу армянского народа, от его колыбели до последних дней. Грядущие поколения будут, вероятно, зачитываться красноречивыми страницами какого-нибудь армянского Маколея или Ключевского Армении. Но научное любопытство читателя справедливо отказывается ждать эти десятилетия и требует своего удовлетворения немедленно. Голодного человека трудно успокоить уверениями, что через месяц или два он получит великолепный обед: за эти недели можно умереть с голода! Предоставляя своим детям наслаждаться будущим Ключевским Армении, который, конечно, будет переведен на русский язык, современный русский читатель был бы рад иметь, теперь же, в своих руках хотя бы армянского Карамзина. Но и этого у русского читателя, не читающего по-армянски, нет, да почти нет и у читателя европейского. При желании узнать историю Армении, русский читатель, для которого недоступны специальные ученые исследования (притом, повторяю, лишь отдельных вопросов), принужден обращаться или к сухим и кратким обзорам Энциклопедических словарей, или к работам, совершенно устаревшим (в роде книги некоего Ив. Шопена, изданной в 1852 г.), или к нескольким, крайне легковесным, отнюдь не научным компиляциям (какова, напр., книжка г. Лагова, вышедшая в 1916 г.), или, наконец, все к тем же двум работам, о которых мы уже упоминали: к очерку К. Костаньянца (1915 г.), посвященному исключительно древней истории (до VI в. н. э.) и к полунаучному, полуфельетонному сочинению А. В. Амфитеатрова, так же трактующему лишь о древней Армении. Ни армянского Карамзина, ни даже армянского Иловайского, русский читатель пе найдет. Ответить на эту  потребность русского читателя и было моей задачей при составлении этой «Летописи». Вероятно, многие могли бы выполнить ту же задачу лучше меня, но, так как мне неизвестно, чтобы кто-нибудь предпринял соответствующую работу, то мне казалось, что, оставляя неиспользованными те сведения, какие мне удалось собрать, я становился повинен в грехе «скрывания под спудом» зажженного светильниках.

Назначение моего очерка предопределено уже его заглавием. Вполне понятно, что нет никакой возможности обнять, хотя бы суммарным образом, все стороны исторической жизни народа, заполняющей двадцать пять веков от походов ассирийского царя Тиглат-Палассара на страну Наири, как тогда называлась область Ванского озера, до военных действий мусульманских союзников императора Вильгельма II, на берегах того же древнего Вана. Немыслимо обозреть в пределах небольшой книжки, хотя бы и кратко, и внешние политические события от VII в. до н. э. до ХХ в. н. э., и различные . изменения государственного строя в разных стадиях бытия армянских царств, и культурное развитие народа за этот период, включая сюда религию, науку, литературу, искусство и экономические явления, тем более, если касаться еще вопросов этнографии, филологии, археологии, историографии и т. под. Необходимо было значительно и решительно сузить свою задачу, поставить на первое место лишь один элемент из числа тех, которые, в своей совокупности, образуют подлинную «историю» народа, и оставить другие в тени. По понятным причинам, я выдвинул на первый план фактическую, так называемую, «политическую» историю: во-первых, потому, что без знакомства с нею невозможно изучение и других сторон исторической жизни, а, во-вторых, потому, что фактическая сторона армянской истории наиболее изучена и может быть изложена с наибольшей уверенностью. Таков смысл заглавия моего очерка: «Летопись исторических судеб армянского народа». Я ограничил себя ролью бесхитростного летописца, пересказывающего год за годом, век за веком,  ход внешних событий, насколько они могут быть точно установлены, лишь попутно делая обзор духовной жизни народа и касаясь исторического смысла фактов. 

Само собой разумеется, однако, что современная наука и от «летописца» спрашивает больше, чем спрашивалось с составителя хроник в былые века. Прежде всего читатель вправе ожидать от современной летописи критической проверки сообщаемых фактов. Те источники, которыми я пользовался, перечислены в «Примечаниях», и, кроме того, в начале каждой главы и перед каждым новым отделом я всегда, с полной определенностью, указываю, на основании какого материала утверждаю такие-то факты и делаю такие-то заключения. От популярного очерка нельзя требовать, чтобы в существе его лежали самостоятельные исследования по первоисточникам. Однако, при всей скромности моей «Летописи», она не есть простая компиляция 28 двух-трех иностранных сочинений. Известная независимость моего изложения заключается в критическом выборе иногда одних, иногда других работ, полагаемых мною в основу отдельных частей «Летописи». Важнее то обстоятельство, что я всегда обращался к первоисточникам, как только мне представлялся случай это сделать, конечно, не к архивным документам, которые мне были недоступны, но к сочинениям античных авторов: Геродоту, Ксенофонту, Страбону, Плутарху, Тациту, Титу Ливию, Аммиану Марцеллину, Юстину, Зосиме и мн. др., и к сочинениям армянских историков, имеющимся в переводе: Моисею Хоренскому, Иоанну Католикосу, Себеосу, Леонтию, Асохику, Стефану Орбелиани и др. Пределы моего знакомства с первоисточниками указаны в «Примечаниях» и явствуют из некоторых моих подстрочных ссылок, в которых я частью вношу дополнения к сообщениям историков, частью поясняю их соображения новыми цитатами, частью же, в двух-трех местах, исправляю несомненные ошибки позднейших исследователей. Разумеется, эти дополнения, пояснения и поправки — незначительны и не меняют существа дела, но обращение к первоисточникам помогло мне глубже почувствовать дух народа и живее представить себе условия его жизни в разные эпохи. 

Несовершенство своей работы я сознаю сам, вероятно, острее каждого другого. Просвещенная критика, может быть, укажет мне на недочеты в моем очерке. Но я надеюсь, что мои промахи, которые я отнюдь не хочу заранее назвать маловажными, ибо в науке любая «мелочь» имеет свое значение, не будут такого рода, чтобы лишить мою «Летопись» ее основного значения: быть надежным обзором всей армянской истории. Работая добросовестно и с любовью к делу, я мог что-либо упустить из виду, истолковать неверно, изложить не вполне отчетливо, но для меня самого, как автора, тяжелее не эти возможные ошибки, а то, что слишком многого я принужден был коснуться лишь слегка, длинный ряд вопросов, по необходимости, оставить неосвещенным, а также отказаться от характеристики замечательных исторических деятелей. К читателю, поэтому, я обращаюсь с настойчивым советом — не ограничиваться моей книжкой, все равно найдет ли он ее удачной или несовершенной, но после нее обратиться к другим, более обширным трудам по истории Армении, пользуясь «Летописью» лишь как путеводителем. Точно так же сам я считаю свою «Летопись» лишь очень скромным начинанием, за которым должны следовать более углубленное изучение армянского мира и более обстоятельные, более достойные вопроса работы по истории Армении. 

Валерий Брюсов. Ноябрь, 1916 г. 

Обстоятельства нашего времени замедлили издание этой книжки более, чем на год, что я и прошу читателей иметь в виду: кое-что, в предисловии, уже стало анахронизмом, работы  последнего года не могли быть мною использованы, и т. под. 

Февраль, 1918 г.                                                                                                          В.Б.